Символы американской деловитости

Феликс Новиков
C давних советских времен почтение к экономической мощи США выражалось в признании деловитости американского народа. Сам Сталин в своих публичных выступлениях пользовался этой формулировкой, ставшей расхожим журналистским штампом. Но даже при беглом взгляде на здешнюю деловую жизнь сплошь и рядом обнаруживаешь примеры, свидетельствующие о противоположном. То тут, то там встречаешь объявления «выхожу из бизнеса», пустуют торговые площади в моллах, в газетах мелькают извещения о банкротстве. Стало быть, и здесь деловитость далеко не стопроцентна. И вот тому наглядный пример.

Мэр города Билл Джонсон (служил три срока) выступил с идеей организации скоростной паромной связи между Рочестером и Торонто. Общественность клюнула на эту наживку. Создали корпорацию, построили терминалы и там, и тут, купили в Австралии огромный паром (вместимостью более 500 чел.) и открыли движение. Мы с женой отправились в Канаду чуть ли не первым рейсом. Замечательно. Скорость 90 км в час – на палубу не высунешься. Но только меня с самого начала этой авантюры занимала одна мысль – откуда возьмется должное число пассажиров, да еще на запланированные три рейса в день?

Они, действительно, не нашлись. А как же бизнес-план, как считали, на что надеялись? К тому же, стоимость топлива пошла вверх, а с ней – и билетов. И, наконец, очередной новоизбранный мэр Боб Даффи, бывший прежде шефом городской полиции, вступив в должность, самым первым своим указом распорядился паром продать. Однако налогоплательщики все-таки останутся внакладе. Долг города $ 28 млн., и срок выплаты – 15 лет. Такая вот деловитость. Конечно, к архитектуре это имеет косвенное отношение, но терминал в Торонто выглядит гораздо современнее того, что возник на американском берегу.

Далеко не все свидетельствует о деловитости даже самых высших государственных структур США. Не касаясь внешнеполитических проблем, можно заметить, что советская власть гораздо успешнее справилась с восстановлением разрушенного землетрясением Ташкента, нежели администрация Джорджа Буша-младшего с последствиями урагана «Катрина».

И, тем не менее, экономическая мощь Америки сомнению не подлежит. Я полагаю, что дело тут вовсе не в поголовной деловитости. И хотя с дорогами в Штатах все в полном порядке, дураки и тут не редкость. Залогом успешного развития страны служит предоставленная каждому возможность попытать свои силы в бизнесе. И в итоге оказывается, что деловитости американскому обществу для поступательного развития вполне хватает. Ну, а там где развитие, там индустрия. А где индустрия, там и архитектура. Во множестве промышленных комплексов страны она служит символом той самой деловитости. И в числе выдающихся промсооружений во все времена были работы мастеров первой руки. Альберта Кана можно считать основоположником современной американской индустриальной архитектуры. Остекленные цеха фордовских автомобильных заводов в Мичигане и корпуса сталепрокатных предприятий в Охайо явились образцом функциональности, ясной структуры и элегантности.

Фрэнк Ллойд Райт создал знаменитый исследовательский центр «Johnson Wax Company», Бакминстер Фуллер построил 117-метровый купол для депо компании «Union Tank Car», комплекс техноцентра «General Motors», возведенный по проекту Ээро Сааринена, по достоинству называют «индустриальным Версалем», а биологические лаборатории Луиса Кана значатся в числе достопримечательных научных комплексов. Все это известные работы.

Можно сказать, что и поныне промышленные объекты и научные центры остаются предметом творческого интереса здешних мастеров архитектуры, и в этой сфере профессиональной деятельности возникают весьма достойные объекты. Мало кто знает, что не самой спорной постройкой Майкла Грейвза стал инженерный исследовательский центр университета в Цинцинатти, Охайо. Стены охристого и терракотового цвета накрыты аттиком с металлической облицовкой более темного тона и увенчаны выступающими над кровлей коническими барабанами. Можно сказать, что в данном случае мастер воздержался от излишних шалостей.

Известен лабораторный корпус с лекционными помещениями и библиотекой в Миннеаполисе, Миннесота, который принес заслуженный успех Питеру Эйзенману. Фрэнк Гери в Роклине, Калифорния, соорудил необычную мебельную фабрику, а Стивен Холл сумел создать из водоочистительного сооружения нечто совершенно неожиданное – серебристая труба длиной 110 метров, обрамленная причудливым парком, производит 15 млн. галлонов чистой воды для нужд штата Коннектикут.

Любопытно, что прежде здесь была другая постройка столетней давности того же назначения, оскорбляющая своим безобразным видом обитающих поблизости достаточно состоятельных людей. Им не хотелось, чтобы вместо нее появился подобающий функции, бетонный бункер. И тогда региональная служба водообеспечения решила подыскать подходящего архитектора. Стивен Холл был избран из ряда кандидатов.

Я полагаю, что причиной столь широкого участия выдающихся мастеров в промышленном строительстве послужила открытость этой сферы творчества. Тут ведь никогда не было специализированных проектных фирм, подобных ведомственным советским «Гипро» и «почтовым ящикам», монополизировавшим всю индустриальную типологию. Но не только признанные мастера подвизаются на этом поприще.

Каждый прилетевший в аэропорт JFK Нью-Йорка может подняться на платформу воздушного поезда и, проехав по кольцу, оглядеть все терминалы. И тогда среди прочих сооружений он заметит любопытную постройку сугубо технического назначения, привлекающую внимание зрителя необычностью формы и цвета. Энергоблок, содержащий в себе два гигантских бойлера, примыкает к комплексу того же назначения, построенному в 1957-м по проекту SOM, и расположен неподалеку от терминала ТWA Ээро Сааринена. Такое соседство весьма обязывало. Как говорит архитектор Давид Финси, он понимал, что никто из пассажиров не войдет в его здание, но большинство увидит. Тут важно было найти должную форму и материалы, не ошибиться в масштабе, и автору это удалось.

В городе Коламбус, Индиана, известном тем, что он строит большинство зданий по проектам выдающихся зодчих, есть сооружение схожего назначения, отличающееся не менее интересным решением. Электроподстанция, которую в 1976 году возвел здесь Пол Кеннон, может сегодня достойно соседствовать с новинками ХХI-го.

Чисто функциональное двухэтажное лабораторное здание в Декатур, Джорджия, имеет прямоугольное очертание в плане, акцентированное криволинейной формой узкого атриума вестибюля. Густо поставленные каменные пилоны затеняют помещения нижнего этажа, а верхний остеклен и накрыт энергично выступающим металлическим карнизом. Корпус, построенный по проекту Терри Сарджент, не похожий на промышленное сооружение, привлекает контрастом фактур и цветовым решением.

В Анн Арборе, Мичиган, я видел одноэтажное производственное здание, намеренно стремящееся скрыть свой невысокий объем. Устроившееся невдалеке от жилого квартала, в котором я гостевал, обвалованное зеленым холмиком с оригинальной фактурой, оно никоим образом не нарушает благостный вид своего окружения. Вот только имя скромного архитектора осталось мне неизвестным.

Число любопытных построек индустриального назначения могло бы быть умножено, но важнее подчеркнуть общее положение – черты господствующих творческих тенденций неминуемо распространяются на все типы сооружений и, в том числе, на промышленные объекты. В пору увлечения классикой они украшаются колоннадами, в годы господства модернизма отличаются простотой форм, а когда пришло время постмодернизма, присущие ему формальные приёмы и здесь нашли себе применение. Однако важно отметить еще одно обстоятельство. Новые тенденции редко складываются в этой сфере. И хотя Днепрогэс был в числе знаковых сооружений и котельная МОГЭСа не случайно построена И.Жолтовским в духе новаций и в полном противоречии с его предыдущим и последующим творчеством, архитектурная мода, как правило, формируется на других объектах – прежде всего на значимых общественных сооружениях, а затем, распространяясь вширь, охватывает и архитектуру индустрии. Конечно, не все новаторские приёмы приложимы к подобным постройкам, но только я не сомневаюсь в том, что если за такую задачу возьмется Заха Хадид, ее несгибаемая воля согнет в бараний рог любую технологию.

А что интересного в Рочестере? Корпорация «Кодак» обосновалась здесь еще в ХIХ веке и сегодня занимает на северо-западе города значительные территории. Они плотно застроены разными сооружениями, в числе которых есть и громадные постройки, отличающиеся не столько архитектурой, сколько сложностью нагромождения объемов и сугубо технических аксессуаров. Все это складывается в чуждую городу агрессивную среду. Впрочем, кое-где в ней есть вкрапления зданий, чьи авторы стремились средствами модными в разные времена оживить мрачные индустриальные блоки, за пределами которых простираются гигантские автостоянки. Я не нашел там ничего, что следовало бы «вставить в книжку». Однако должно упомянуть одно из главных производственных зданий, в котором содержится неожиданное сочетание функций. В театре на 2000 мест, отмеченном на протяженной глухой краснокирпичной стене скромным гранитным порталом, я слушал «Бориса Годунова», исполненного заезжей болгарской оперной труппой на языке Пушкина и Мусоргского, а бегущий над сценой английский текст посвящал в перипетии трагедии местную публику.

Компания «Ксерокс» (Xerox) начала строиться в 60-е годы прошлого века на востоке графства Монро и, заняв большую территорию, распоряжается ею по осмысленному плану. Все начиналось с кирпичных строений, в которых заметно влияние Луиса Кана. В более поздних постройках преобладают глухие стены, облицованные алюминием, с выступающими над кровлей технологическими структурами. Пространства между этими невысокими строениями занято парковками, и все это в целом выглядит четко организованным. Большего, пожалуй, не скажу. Хотелось бы только упомянуть новшество, к освоению которого приступила фирма. Речь идет о «самостирающей» бумаге (мечта шпиона), на которой все изображенное и напечатанное спустя недолгое время исчезает, и потому ею можно пользоваться многократно. Для такого дела придется что-то построить. Но резервы территории еще не исчерпаны.

И все же в городе есть объекты, которые стоит показать. В их числе гараж-стоянка все того же «Кодака», построенный по проекту Вильяма Рана, получившего за эту работу премию Американского Института Архитекторов. Обильно украшенная доспехами хай-тека, она, тем не менее, отмечена зримым родимым пятном постмодерна. Не лишен интереса производственный комплекс оптической фирмы, где тема горизонтального остекления тянется, изгибаясь под разными углами, и к тому же обогащена ритмом глубоких ниш, усложняющих пластику фасадов. Стоит упомянуть еще и вполне пристойный научный центр медицинского назначения, появившийся пару лет назад.

Надо сказать, что не только здешние промышленные объекты, располагаясь в городской среде – на улицах и площадях – как правило, не претендуют на активную градостроительную роль. Замечу, что ансамблевость вообще не очень-то свойственна американскому промышленному строительству. Вышеупомянутый комплекс Сааринена (там на 150 га 25 объектов) – исключительное явление, потому он и назвался «Версалем». Тем более не составляют ансамблей средоточия промышленных корпусов, именуемые индустриальными или технологическими парками. Здесь превалирует рациональное начало, и во многих случаях они представляют собой механический конгломерат соседствующих объектов различного назначения, принадлежащих разным владельцам.

И если в давние времена производство подчас располагалось в центральной зоне городов, то теперь там найдется место только для представительной штаб-квартиры. Это в советском Зеленограде южная промзона разместилась напротив парадной площади города, где мы поставили в качестве «собора» комплекс главного научного центра микроэлектроники, и я был ГАПом этого большого, сложного и сугубо секретного сооружения. Тут такого не встретишь. Современные научные и промышленные объекты стремятся обособиться от города, уйти из него, свободно расположиться в природной среде. 30-этажный офис «Ксерокса» высится в даунтауне, а производство удалено от него на добрые двадцать километров. Построенный еще в 80-х производственный комплекс, состоящий из нескольких простых объемов, высится на холме, в еще большем удалении от центра, привлекая внимание блеском своих граней, облицованных синим стемалитом. Но только «Кодак» из города не уйдет, хотя экологии он, увы, не способствует.

Сегодня у Рочестера есть проблемы поважней архитектурных. Здесь заметно снижается число рабочих мест. С июня 2005-го до июня 2006-го потеряно 2800. Сокращается занятость молодых людей от 25 до 34 лет, многие уезжают в поисках работы. И это притом, что в активе региона 50 тысяч студентов и шестое место в национальном рейтинге образованности. Мало того, здесь средняя цена дома почти вдвое ниже средней по стране, а по уровню содержания высоких технологий и числу инноваций, удостоенных патентов, город занимает весьма престижное место.

Конечно, поиск работы – всегда проблема. Двадцать пять лет назад молодой человек 23-х лет за девять месяцев заполнил триста резюме, прошел шесть интервью, но работы так и не получил. Быть может, он того и не стоил? Однако сегодня сей муж является главным редактором и издателем весьма популярной и уважаемой газеты «Democrat and Chronicle».

Рочестер серьезно задумывается о своем будущем, о рабочих местах для молодежи, намечает новые перспективы для бизнеса, строит далеко идущие планы.

Оптимисты полагают, что здесь можно создать подобие Силиконовой долины, заняться изысканием альтернативных источников энергии – строить турбины, использующие силу ветра, панели, аккумулирующие солнечное тепло, вести поиски новых видов автомобильного топлива. Для того тут есть и должный интеллект, и производственная база. Самые горячие головы утверждают, что Рочестер вполне может стать энергетической столицей то ли штата, то ли страны. Но не более того, ибо место энергетической столицы земного шара занято Москвой всерьез и надолго.

Надежды опираются все на ту же американскую деловитость. Тем более что здесь есть личности, завоевавшие по этой части мировой авторитет. Журнал «Forbes» опубликовал список 100 самых выдающихся женщин планеты. Вслед за германским канцлером, госсекретарем США, вице-премьером Китая и главным исполнительным директором компании «Pepsico», пятой названа госпожа Анна Мулкахи, занимающая ту же самую должность в корпорации «Xerox». Так что если найдутся инвестиции, и такой проект будет запущен, возникнут новые промышленные комплексы, а вместе с ними – всеобщее процветание и новая архитектура.

Скажу в заключение, что мне более всего по душе индустриальные структуры, складывающиеся без участия архитектора, как непосредственное выражение технологии производственного процесса. Таковы громады доменных печей - по-своему красивых и, вместе с тем, страшноватых чудовищ, которых я видел в Магнитогорске. Их строили еще в 30-е годы, когда ни о каком дизайне в Союзе еще не слыхивали. А самым примечательным объектом прома в Рочестере я считаю пивоваренный завод, чья живописная панорама высится на скале над рекой Дженесси. Этот фасад никто не рисовал. У него, как полагаю, нет автора - он сам собой получился.

Материал предоставлен для публикации сайтом archvestnik.ru/ru/magazine/984/