Архитектура, ориентированная на исцеление

Архитектура - элемент природы

Строить надо с любовью к мельчайшей дета ли - одно для анонимной массы, другое - для индивида. Есть чрезвычайное различие между тем, что делается для людей, и тем, что делается вместе с ними. Архитекторы надеются, что их детища пе реживут несколько поколений так что как бы они ни стре мились иметь в виду обитате лей своих домов, они никогда не учтут стремления их всех. Но если я не могу спроекти ровать нечто привлекатель ное для моей собственной души - именно питающее, а не просто милое, эффектное, фотогеничное, новое, - от меня трудно ожидать, что это будет животворным для кого-либо еще.

Архитектура лишь элемент созидаемой среды. Внутри сооружения его части обра зуют собою все окружение, тогда как воспринимаемые извне, они входят в окруже ние лишь его малой частью. Если говорить об очень круп ных сооружениях, то мы редко воспринимаем их как соб ственно архитектурные объек ты, а когда это все же случается, то дело в их мощи, в способности господствовать над окружением. Такие зда ния навязывают нам свое присутствие и с особенной силой навязываются окружа ющей среде. Не удивительно, что они лучше других выходят на фотографии, что превра щает их в излюбленный сю жет архитектурных журналов и книг.

Куда ни пойдешь, не пременно столкнешься со зданиями, навязанными таким именно образом. Навязан ными - потому что они явно не соответствуют месту, нечувствительны к его харак теру. Это чьи-то застывшие высказывания, монологи, в которых нет ответа ни по требностям людей, ни потреб ностям места.

Во времена ручного труда бывало обычно легче обойти ствол старого дерева или валун, обвести "готовы" природный контур, чем сле довать прямой линии. Уже по этому рождавшиеся линии, будь то тропа, граница поля или строительной площадки, хотя бы по соображениям го лой практики, вели диалог с ландшафтом. Применение мощных машин напротив словно взывает к тому, чтобы игнорировать любую нерегу лярность ландшафта. Когда как следует узнаешь старые здания    и    древние    поля, начинаешь чувствовать, как меняется вся атмосфера, как только ты переступаешь их границу. Такого рода от зывчивость к местоположению никогда не вырастает из про цесса проектирования, если он ограничивается листом бумаги. Бумажный процесс проектирования и машиниза ция строительства значи тельно сильнее видоизменили отношения между зданиями и их окружением, чем это принято замечать.

В наше время вполне обычно стало проектировать здание для одной страны, на ходясь при этом в другой. Это уже давно не те случаи, когда знаменитые европейские ар хитекторы проектировали со оружения для Америки - те перь по всему миру здания, рожденные в одной культуре, помещаются в совсем другую. Обычно в сооружениях тако го рода искусственно регули руемый климат, а попадают в них, прямо выходя из авто машины. Поэтому они ко нечно же могут быть постав лены в любой точке мира, но потому они и не принадлежат ни одному конкретному ме сту. За исключением лишь нескольких примеров такого рода, я показываю здесь лишь те здания, которые не поддаются переносу с места на места.

В механическом пере бросе идей из одной культуры в иную, из одного ландшафта в другой таится немалая опасность. В Никарагуа слож новато что-то сделать, опира ясь на североамериканскую идею свободы. Здания, есте ственные для графства Серри, совершенно были бы не органичны в графстве Мидлофиан. Одно семейство строительных материалов и соответствующий ему словарь форм может превосходно соответствовать Уэллсу, тогда как в других местах, где иные материалы, иной климат, иная культура и прочие элементы контекста, требуется совсем иной язык формы. Глубинные вопросы влияния среды на людей не ограничиваются национальными или регио нальными пределами или границами церковного при хода, однако формы, рожда ющиеся в этих пределах, дол жны быть глубоко местными, "здешними", чтобы соответ ствовать месту своего рожде ния. Я нахожу такого рода "настройку" на местную ситу ацию, где приходится заново переосмыслять множество почти автоматических исход ных позиций, одним из труд нейших аспектов проектного процесса, когда мне прихо дится работать на новом месте, и я хотел бы выслушать любого архитектора, кто рискнул бы это оспорить.

Очень часто мы воспринимаем здания скорее как границу про странства, чем как свободно стоящие объекты. Качество тако го рода границы составляет важнейший ингредиент совокуп ного качества места, которое с ее помощью складывается. В го роде или в деревне границы, протянутые как непрерывные прямые линии, лишены жизни и мучительно резки. Если же лини ям, формам, очертаниям, прида ны качества движения, жизни, гармонии, жеста и внезапного разрешения динамических на пряжений, пространство, ох ваченное сооружениями,  напол няется жизненной энергией. Та кого рода качества, обычно ас социируемые с кривыми, обна руживаются и в прямых, если те проведены от руки и вступают в диалог между со бой.

Прежде чем хотя бы приступить к обсуждению лечащих свойств архитектуры, надо бы убедиться, что наши идеи и наши здания не навя заны! Т.н. международные стили, будь то функциона лизм, постмодернизм или любой другой "изм", или меж региональные стили, подоб ные "бунгало", в равной мере презирают все, что способно соответствовать конкретности места и людям этого места. В нео-региональном (neo-ver-nacular) или "возрожденчес ком" движениях есть все же какая-то неизбывная внутрен-

няя пустота: их адепты тоже стремятся навязать миру единую идею, просто в этом случае вылущенную из како го-то этапа ушедшей истории. Все эти подходы означают озабоченность скорее сти лем, чем тем, что лучше всего назвать отзывчивостью. Архитектура столь мощно воздействует на человеческое существо, на атмосферу места, на сознание, в конечном счете на весь мир, она слишком важна, чтобы специально   беспокоиться   о стилистических приемах, о соответствии моде.

Отрицательное воз действие архитектуры может достигать такой величины, что резонно подумать над тем, нельзя ли осознанным обра зом заставить ее оказывать не менее сильное позитивное влияние. Все, что чревато да леко идущими последствиями, неминуемо несет ответствен ность - мощь, не сдерживае мая ответственностью, опасная штука! Архитектура несет ответственность за уменьшение загрязнений и экологического урона, ответ ственность за уменьшение вторичных биологических по следствий для обитателей до мов, ответственность за то, чтобы отзываться на окруже ние и работать в гармонии с ним, ответственность перед индивидами, вступающими с ней в контакт, ответственность не только за область эстетического и всех человеческих чувств, но и за трудноуловимый, но отчетливо воспринимаемый "дух места".

Если отношения между зданием и его окружением таковы, что здание считывается как объект, но него возложена ответствен ность - не оскорбить окружение своим присутствием. В сельско хозяйственном ландшафте рав новесие между обоими звеньями отношения кажется обычно убе дительным. В более пустынной местности зданию надлежит быть сдержаннее и, так сказать, молчаливее.

Эта область ответственности включает и сбережение энергии, начиная с инсоляции, организации здания вокруг точечного источника тепла, вроде очага или печи, использования                конструкций стен, аккумулирующих тепло, вторичного использования тепла (к примеру, использо вание тепла сточной воды или энергосистемы холодильника) и кончая альтернативным производством энергии с помощью солнечных элемен тов. Ответственность распро страняется и на тщательный отбор строительных материа лов и технологии их примене ния с учетом воздействия на здоровье как жильцов, так и строительных рабочих или рабочих        соответствующих заводов, на средовое воздей ствие материалов, будь то при первичном их производ стве или при разборке старых построек. Столь широкий круг критериев заставляет заду маться об использовании тропических пород твердого дерева, при вырубке которо го   почти   непременно   нано сится огромный экологический урон; пластмасс, производ ство которых обычно требует до 15 операций синтеза, каждая с 50% КПД, так что финальный продукт исполь зует лишь 0.002% исходного сырья; воды, создание новых резервуаров которой наносит огромный ущерб сообществу.

Такого рода ответ ственное отношение неиз бежно включает в себя от кладывание в сторону стилис тических предпочтений и су губо персональных амбиций в пользу прислушивания к тому, к чему взывают место, время и общественная потребность.

Процесс проектиро вания может продолжаться в течение всего времени строи тельства, что означает акцент на ручную работу. Это может показаться старомодным и нереалистическим, однако неоспорим тот факт, что ме ханизмы не обладает необхо димой мерой гибкостью, так что вырастающее из земли здание не удается поправить и тогда, когда преимущества или пороки становятся очевидными. Ручные операции придают  масштабность  тек стур, что видно при сравне нии кирпичной кладки, нату рального шифера или укладки досок с использованием мон тажа крупных панелей. Везде там, где строитель получает возможность быть художе ственно вовлеченным в соб ственную работу, у за конченного сооружения есть "душа" еще до того, как оно занято людьми. Тогда и дух места возникает не вопреки зданию, а благодаря зданию. Техника строительства и форма контрактных отноше ний оказывают собственное воздействие на одухотворен ность сооружения почти не зависимо от его внешнего вида)

Думать о пользова теле, значит непременно ос мыслять здание как простран ство, а его фасады - как гра ницы пространства.. Мы мо жем переживать небольшие сельские постройки как объекты лишь в их соотнесен ности с их окружением. Круп ные городские постройки как правило воспринимаются лишь как пространственные границы. Пространство суще ствует, чтобы жить в нем. Объекты являются застыв шими идеями. Одни обладают жизнетворной силой, другие, особенно если достаточно велики, угрожают, господ ствуют крадут солнечный свет огромностью своей тени или обманывают нашу способ ность ориентироваться свои ми отражениями. Помню, как студентом я растратил массу времени, вырисовывая тща тельно скомпонованные фа сады, и как мало усилий было затрачено мною на прора ботку разрезов, перспектив интерьеров или общих картин взаимодействия с окруже нием. Теперь дело обстоит прямо противоположным об разом! Теперь места занима ют меня гораздо больше, чем объекты.

Место не в состоянии говорить словами, но зато мы можем вслушиваться в то, чего оно просит, опознавать то, что оно воспримет. Когда я сталкиваюсь с местами, очарование которых частью непременно обязано пост ройкам, я осознаю, что это и есть образец, к которому я должен стремиться!

Все, что мы строим, обладает новизной, но когда оно уже там год или два, оно уже способно выпасть и из места и из времени. Оно мо жет казаться старым - чтобы немедленно вскрыть обман при близком знакомстве - или оно способно быть ни ста рым, ни новым, но вечным и необходимым здесь. Я стара юсь проектировать места так, чтобы они не вступали в кон фликт с потоком уходящего времени, врастающего в на стоящее, так, чтобы не тяго теть ни к старомодности, ни к имитации. Эти места должны отразить в себе будущее, мир идей, идеалов, воображения и вдохновения, но корнями уходить в сегодняшний пере живаемый ныне момент - на стоящее хотя и вдохновляется будущим, зиждется на про шлом. Не обращать внимание на поток прошедшего време ни, значит вступить в ряды вандалов; слишком сильно на нем сосредоточиться - значит рисковать лишенным смысла сверхохранительством     или тупым "возрожденчеством".

В городах без про шлого социальные противо речия обычно острее и нужно несколько поколений, чтобы их как-то стабилизировать. Законсервированные исто рические места немногим лучше: жить в них значит за дыхаться от нехватки про странства и фальшивой кос метики. Прошлое и будущее нуждаются друг в друге: про шлое сообщает, а будущее вдохновляет. В точке их встречи находится образо ванное прошлом и вдохнов ленное будущим настоящее -в точке, где рождаются серь езные поступки.

До известной степени все сказанное относится к стремлению, чтобы положить конец вреду, который наносит архитектура, когда она рож дает места, где мурашки по коже или становится плохо. Мы всегда готовы обвинить шум, кондиционирование воз духа, мертвое флуоресцент ное освещение, тесноту в толпе, запахи, но все это в конечном счете восходит к архитектуре, будь то циркуля ция потоков или акустика, выделение токсинов отде лочными материалами, коло рит или детализация конст рукций и художественная идея пространства. Реальная проб лема заключена в том, что наше отношение ко всем этим вещам притупилось. Мы обучились не замечать шумы и скверное качество воздуха и резкие несоответствия между резко очерченными формами и очертаниями. Мы обрели некий иммунитет к негативным силам в соб ственном окружении, и имен но потому оно оказывается для нас столь разрушитель ным. Наша чувствительность и все наши чувства притуплены и наш язык и самое бессоз нательное отношение к по вседневным реалиям жизни начинают уподобляться на шему окружению. У горожан более резкий говор, чем у деревенских обитателей - на столько, что при сопоставле нии фонограмм одна будет представлена как система пиков и ущелий, а другая -как несколько сонная череда холмов и долин. А ведь со временным городам всего несколько поколений от роду! Подобно речи, социальная чувствительность в городе закалена резкостью и урод ством окружения - спросите у тех, кто работает с подрост ками! Кто, осмысляя соб ственный опыт, может отри цать, что архитектура в лучших и худший своих прояв лениях говорит на весьма экспрессивном языке?

Чтобы обладать гар моничностью, новое должно быть органичным развитием того, что уже тут есть, а не пришельцем, не чужим.